Форум по медицинскому праву

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум по медицинскому праву » Разное » Творчество


Творчество

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Творчество Диановой М.Н.

Хроники.

Непереводимо...
Проблема перевода. Я ничего не понимаю. Всё мне приходится по сто раз объяснять. Все сердятся. Даже мама и друзья. Им не повезло. Я для них ― сын и друг.
Вот у вас был бы друг такой ― всё ему на пальцах объясняй. А если он не понял, в лучшем случае замучает вопросами, в худшем ― повыбивает кулаками окрестные стёкла. А за неимением таковых ― врубится сразу. Головой в стену.

***
Самая непереводимая вещь ― любовь. Судя по определениям окружающих ― со мной такого не было. То есть, они про себя рассказывали, говорили: любовь. А со мной такого не было...
Я его люблю ― он мне не звонит, жаловалась подруга. А я бы сам позвонил тому, кого я люблю. Она говорит ― ты дурак, я же девушка, парни первые звонят! Я говорю: какая разница! Она обиделась ― все вы одинаковые. А я даже не сразу понял, кто ― все...
С другом пили пиво. Она от меня ушла, найду обоих ― убью! Я говорю: зачем так сразу? И зачем она тебе, если не любит тебя? Он: ты ничего не понимаешь, я её люблю! Я действительно ничего не понимаю ― если бы я кого-то любил, я бы не желал этому человеку смерти.

Мир. Мой.
В моём мире есть явление, которое я называю «стакан». Это когда до тебя всё доходит как через стекло. Тебя будто отделили от мира куполом или стаканом. Непередаваемое чувство одиночества ― что бы ты ни сказал, стекло исказит это. И так же исказит то, что скажут тебе. Это кошмарно. Только от одного этого можно сойти с ума.
***
Небольшое отступление. Недавно я изобрёл новый способ медитации, свой собственный. Заключается он вот в чём: надо удобно сесть или лечь, закрыть глаза. И почувствовать себя чем-нибудь. Не представить, а именно почувствовать!
А изобрёл я это совершенно случайно. Дело было так: сидел я на даче у родителей, на веранде. После тяжёлого трудового дня ― прополка и прочая дребедень. На столе передо мной стоял стакан. С водой. И я подумал: а как может чувствовать себя вода в стакане? Попытался его взять и тут же ПОЧУВСТВОВАЛ, что чувствует вода... даже движение молекул и водородные связи... И наверное, я уронил стакан... Потому, что я вдруг начал частично впитываться в горячий песок и частично ― испаряться... Незабываемое впечатление...
***
А теперь ― о музыке. Вот вы ― какую предпочитаете? Я ,например, всякую могу слушать. Только если гармоничную. Правда, что значит «гармоничная», почему-то никто не понимает... Приходится объяснять: ну, это когда совпадает настрой автора и музыки. А если слушать ещё под настроение соответствующее... Но, говорят, объяснение неубедительное, непонятное и надуманное. И про книги я тоже выдумываю всё. Говорят. Мол, не может человека так от литературы переть! И что нужно жить реальной жизнью. Не понимаю! Ведь тот, кто пишет книги, живёт в реальности! И о ней же пишет. Что нереального в книгах? Странно.
***
Рассказывать, так рассказывать. Всё и по-честному. Но только не психиатрам! Им ничего не рассказывайте, если они вас спрашивать будут! Я вот им недавно проговорился, что стихи пишу, так они меня в мании величия заподозрили. Да, к чему я про психиатров начал. Пару месяцев назад загремел я в дурку. И уже не в первый раз. Вот, только вчера выписали. Но вы не пугайтесь. Мне говорили, что зря вас, психов вообще из психушки выпускают. А ведь если никого не выпускать, в конце концов на воле никого не останется. А мне говорят ― ладно там у людей депрессия, полечились и домой, а у тебя шиза, сразу видно! Вдруг на людей кИдатся начнёшь! Мы тебя боимся и не хотим, чтоб ты у нас в группе был! Я говорю: да я максимум что могу сделать агрессивного, это самоубиться. А мне в ответ: ну, расскажи тогда, как ты вены резал. Я в них стулом запустил, и в университете больше не учусь.
***
А теперь хочу рассказать про дурдом. Ведь вряд ли кто-то из вас в психиатрической больнице был. А там и не страшно вовсе. Просто грустно и неинтересно. Вот спишь, например, себе. И утро началось. Нет, чтоб всем дать поспать ― ходит санитар с ключами, и ими по кроватям стучит. Пока все в палате не подымутся, так и будет долбить. Хочешь не хочешь, а встанешь. Потом надо жрать идти. То есть, завтракать, прошу прощения. Тут тоже ― хочешь, не хочешь... Если откажешься есть ― могут и в буйное отправить. Хотя ,по-моему, как раз адекватный человек и не станет ТАКОЕ есть...
После еды раздают колёса. Таблетки, то бишь. По горсти на брата. И надо сразу съесть. И запить. Мерзким киселём. В общем, мрак и ужас. Обед и ужин ― точь в точь как завтрак. А между этими «приемами пищи» я сижу в кресле и смотрю в стену. Потому, что лежать нельзя, а делать что-либо другое просто не хватает сил.
Но только вы не думайте, что это я по жизни овощ такой! Я, конечно, лентяй и распиздяй, каких мало, но смотрение в стену ― вовсе не основное моё занятие! Я, например, вполне могу поддержать весьма высокоинтеллектуальную беседу ― я много читаю, хорошо помню тексты и думаю тоже весьма неплохо. А на психе просто колёса серьёзные дают.
***
Но, видимо, не всем... В последний раз меня в хорошее отделение вписали, в тихое. И, почему-то, совместно мужское и женское. Там такие кадры были! Вот тётка одна, например, всё время ходила и громко пела не пойми что. Ей говорят: ну что ты всё время поёшь! А я ― София Ротару! Ну а ты можешь заткнуться, хоть полчаса не петь? Как же я могу не петь, я же София Ротару! Железная логика... А у соседа моего по палате всё время страусы в коридоре бегали. Страшные. Он м еня этими страусами так задолбал, что я его послал главврачу отделения на эдакое безобразие пожаловаться. Даже сопроводил его до кабинета, чтоб не боялся... Что ему после этого неделю кололи, я не знаю, но про страусов он больше не говорил. Может, бегать перестали, а может ― сказать боялся... Да. Ещё с нами за компанию Ленин лежал. Здоровенный дядька, всё время молчал и чего-то в тетрадке записывал. Я когда с ним знакомился, спрашиваю: вас как зовут? Ленин, говорит! Владимир Ильич. Я опешил, ляпнул сдуру: вы ж на него не похожи даже! Так он мне целую лекцию прочёл, как ему в голову мозг Ленина пересаживали... И после этого говорят ― я псих. Где справедливость?
***
Нет, конечно, я периодически несу всякий бред... Типа, если в каждом доме будет своя котельная, Сибирь должна отделиться от России. Такой вот сибирский сепаратизм. Я как-то раз наверно месяц только об этом и говорил с каждым, кто догадывался вступить со мной в беседу... Сто процентов всех довёл до ручки этими котельными, но, видимо, мои друзья терпеливы. Ещё я помню то, чего не было. От этого бывают споры и ссоры. Ведь меня ж не переубедишь, что всё было совсем не так... Но в дурдом меня сплавляют по причинам более веским ― только тогда, когда я начинаю «ловить сигнал из космоса». То есть, беседовать с посторонними голосами. Но, слава Богу, это бывает редко...
***
Я уже говорил, что очень люблю музыку. Но почему ― кажется ещё нет. А началось с того, что мне подарили песню. Много лет назад, мне тогда было то ли 12, то ли 13, «... я мечтал об этой жизни с 12 лет...», но это не важно. Тем летом я в палаточном лагере был, и там один человек подарил мне песню. Про подарил ― он сам так сказал. Сказал, что эта песня очень на меня похожа. Может, знаете? Группа «Наутилус помпилиус», «Одинокая птица». И с тех пор музыка для меня ― вещь весьма мистическая. С различной музыкой у меня ассоциируются люди и книги. Рассказывать долго... Ну, например, когда я разговариваю с одной очень хорошей своей знакомой, у меня всегда в голове звучит альбом Аквариума «Равноденствие». Вот кто бы знал бы, почему?.. Если у меня плохое настроение, то приходится слушать минорные композиции Цоя, а если я впадаю в эйфорию, обязательно буду слышать Битлз. Как-то так.
***
Творчество ― тоже весьма мистично. Во всех проявлениях. Вот как это ― появляется музыка или картина? Я, например, так не умею. Но знаю людей, которые могут делать музыку или рисовать. Я уважаю таких людей.
***
А себя не уважаю. Вроде бы я могу производить вполне сносные тексты. Но очень редко. Всегда что-то мешает! Вот сейчас ― осенняя депрессия. Ничего неохота делать. Не то что писать, поесть приготовить ― тяжёлая работа. Хочется просто лежать. Круглые сутки. Вот как так можно? Шизофрения, чтоб её... Параноидная, шубообразная, прогредиентно-реккурентная... Красивое название, даже наизусть выучил.
***
Ну вот. Текст произвёл. Пойду лежать. Самое обидное ― то, что непереводимо. Остальное не так важно. Просто жизнь.

Дианова М.Н

источник: ссылка

2

"Он, Он и Она"

Он, Он и Она.
Он  и Она любят друг друга. А Другой Он просто ходит.

Он и Она сидят на диване, взявшись за руки. Рядом столик. На нём горит свеча, стоят чашки, стоит початая бутылка вина. Это то ли её квартира, то ли его… Несмотря на то, что это квартира, над ними висит Луна.

Она: Мне подарили Солнце.
Я его потеряла.
Ужасно стыдно.
Он: Это ты о чём?

Она молчит. В это время Другой Он проходит по сцене с одного края до другого, мимо них, и задувает свечу. Темнее не становится – светит Луна.

Он: Смотри, какая прекрасная ночь! Светит Луна!
Она, скептически: Какая может быть Луна в квартире?
Он: Посмотри наверх.

Она смотрит и падает в обморок. На диван. Лежит, не двигаясь, приняв картинную позу. Он молча глядит на неё, наливает в чашку вина, медленно выпивает.

Она, обиженно и возмущённо: Я упала в обморок!
Он, нарочито равнодушно: Ну и что!
Она: Ах, ну и что??!!

Поднимается с дивана, берёт у него из рук чашку, размахивается и разбивает её о пол. С большим удовольствием – она любит бить посуду. Он, барски развалясь на диване, смотрит на неё без особых эмоций. Она стоит, уперев кулаки в бёдра. Пытается быть грозной.

Она: Я разбила чашку! Это тоже «нуичто»?!

Пока Она высказывается, снова и в ту же сторону проходит Другой Он и разбивает оставшуюся чашку. Он и Она не обращают внимания.

Она: Я спрашиваю (указывает на осколки): это тоже «нуичто»?! Подметай!

Он молча встаёт, достаёт, нелепо копаясь, веник из-за дивана, заметает осколки под диван.

Она, одобрительно: Молодец!

Снова садится на диван.

Он: А что с вином? Будем пить из горла? Как алкаши?
Она, взорвавшись: Только о вине и думаешь! А я?
Он, не понимая: Что – ты?

Она в бессильной ярости топает ногой, а потом выливает вино ему за шиворот. Он не реагирует.

Она пугается: Ты чего?
Он, отворачиваясь: Ничего!

У Него на спине зловещего вида кровавое пятно. Вино было красное.

Она: Сними рубашку. Пятно тебе не идёт.
Он: Надо было белое покупать…

Но рубашку снимает. Не расстёгивая, как-то через голову. Под рубашкой бронежилет.

Она удивлена: А это что?
Он, уклончиво: Кто тебя знает… Мало ли на что ты способна.

На краю сцены появляется Другой Он, демонстративно стреляет из пистолета сначала в валяющуюся на полу бутылку, потом в Него. Прямо в сердце. Но – бронежилет. Он вздрагивает и больше ничего. Другой Он уходит.

Она: Может быть, ты хочешь есть?
Он: Не знаю.

В это время на сцену выезжает холодильник, проезжает мимо них (они поджимают ноги), врезается в столик и тормозит.

Она: Сейчас посмотрим, что у нас есть.

Рывком открывает холодильник. В нём что-то громко взрывается, идёт дым.

Она, поспешно захлопнув дверцу: Ничего нет.

Холодильник уезжает обратно.

Он: У тебя дома всегда так?
Она: А разве мы не у тебя? Мне показалось…
Он перебивает: мне тоже показалось.

На краю сцены появляется Другой Он, стреляет в Луну. Она гаснет. Становится темно.

Она, испуганно: Мне темно и страшно. Сделай что-нибудь!
Он, шутливо: Да будет свет!

Свет зажигается. Он и Она поражены.

Она, восхищённо: Нифига себе!
Он, отодвигаясь от неё на край дивана: Я думал, ты интеллигентная…
Она, сразу переходя в наступление: Мало ли, что ты думал!.. Вообще, пришёл на свидание в бронежилете! Будто я тебе враг…
Он, не сдержавшись, даже исступленно: Так оно и есть!
Она, растерянно: Ах, так…

Она плачет. Он пододвигается к ней. Обнимает. И тоже плачет. Через сцену снова проходит Другой Он, ставит на столик бутылку вина, заметает осколки прежней под диван. Зажигает свечу. Уходит. Он и Она по-прежнему его не замечают.
Внезапно сверху прямо за диван с ужасающим грохотом падает простреленная Луна. Он и Она подпрыгивают на диване от неожиданности.

Публикация с письменного разрешения автора.

3

"В этом мире строгого режима..."

В этом мире строгого режима
Отбываю срок который год.
У меня есть паспорт, в нём чужое имя
И на фотографии урод.

У меня есть даже телефонный номер,
Тот, кто очень хочет, может позвонить.
Кажется, что только тот, кто уже помер,
Может в этом мире сам собою быть.

От безделья маюсь, и стихи кропаю,
И изображаю, будто я поэт.
Но бессонной ночью ясно понимаю:
В мире нет меня, и мира тоже нет.

       Дата написания: 2009


Вы здесь » Форум по медицинскому праву » Разное » Творчество